«Как только переехали в новую квартиру — муж сразу отдалился, — жалуется моя подруга Катя. — У нас с детьми своя жизнь на первом этаже, у Димы своя — на втором». Они так мечтали об этой двухуровневой квартире, так долго искали ее, оформляли ипотеку, делали ремонт, мечтали, что вот переедут из своей тесной хрущевки и заживут. Дружно, счастливо, наконец-то свободно заживут на 160 квадратных метрах.
Они действительно чувствуют себя свободно. Если раньше в своей « однушке » они существовали, как жители столицы Бангладеш, самой густонаселенной территории мира — 44 тысячи человек на километр, то сейчас будто оказались в Монголии, где на километр — всего-то два человека. Ау. Но как получилось, что Катя и девочки все время обитают внизу, где кухня-гостиная, детская и «мамина спальня», а Дима прочно обосновался наверху, где у него своя спальня, с собственной ванной комнатой и гардеробной? Все произошло не так уж внезапно, как кажется Кате. Постепенно. Сначала Дима, чтобы не тревожить домочадцев, тихонько пробирался наверх после работы, если возвращался поздно. И мало-помалу привык, стал находить свои прелести в такой обособленности. Теперь он и в выходные спускаться вниз не желает. Притащил в свое логово кофемашину, повесил на стену огромный телек и все свободное время играет в «Ведьмака» на PlayStation.
«После свадьбы мы долго жили в тесноте, да не в обиде, — вспоминает Катя. — Засыпали на старом диване, обнявшись. Сексом занимались в ванной, на работающей стиральной машине — от детей прятались. Вечерами шептались на маленькой своей кухоньке, смеялись — тоже шепотом. Даже если мы оба были заняты, все равно хотя бы словом иногда перекидывались, прикасались другу к другу, чтобы убедиться: ты есть, я есть… Я его целовала в макушку, когда пробиралась мимо его рабочего стола к подоконнику, чтобы полить цветы, он меня шутливо хлопал по попе, если мы сталкивались в узком коридоре. А сейчас как мне к нему прикоснуться, что сказать, если он так далеко? Не буду же я специально подниматься на второй этаж, чтобы толкнуть его в бок локтем: «Ой, Дим, посмотри в окно — это облако так похоже на Куклачева, правда?».
Они больше не задевают друг друга — пространства много, а близости нет. Общаются Катя и Дима в WhatsApp: «Ты спустишься к завтраку?» — «Нет, я уже на работе». Иногда по старой привычке смотрят «Что? Где? Когда?» — каждый на своем телевизоре, и обмениваются в мессенджере версиями ответов.
Но и это общение сходит на нет — и Дима, и даже сама Катя все реже находят поводы для контакта. «Сначала я сильно переживала, — говорит моя подруга. — Пыталась найти какой-то выход, целые монологи произносила в стиле Анны Карениной, заламывала руки: «Дима, мы неудержимо расходимся в разные стороны, и изменить этого нельзя!», но в итоге он из-за таких сцен начинал нервничать, замыкался и еще меньше стремился к близости. В общем, теперь у нас контакта почти нет. Ужинает он обычно с партнерами какими-то, я и не вникаю уже. В субботу гуляет с дочками, и на том спасибо». Неужели большие дома и квартиры разделяют семьи? Неужели нам необходимо жить в одной тесной избе — старики на печке, молодые на кровати, детвора на полатях, чтобы держаться кланом? «Раньше все в одной комнате, в коммунальной квартире прописаны были, — вспоминает моя соседка Клавдия Петровна. — Тут тебе и свекровь, и бабушка, и мы с Васей — и ничего, не разводились, пятьдесят лет душа в душу. А сейчас? Дочка моя отдельно от зятя спит, потому что он, видите ли, храпит. Я ей говорю: ой, смотри, к добру это не приведет. Сегодня ты спишь в отдельной комнате, а завтра решишь, что одной вообще удобнее. Свободнее».
Клавдия Петровна произносит это слово с ударением на первое «е» — свободнЕе. С каким-то презрением произносит, будто стремление к свободе, к своей комнате, к своему этажу — это нечто постыдное, греховное, почти как супружеская измена. «Я дочке так и говорю: есть супружеское ложе — на нем и спи. Ложечками улеглись — и все. Не ходь никуда, а то не вернешься». Вот и мой коллега, переехав с женой в большую квартиру, стал опасаться: «А вдруг эти квадратные метры нас разъединят?» Он, конечно, первым делом выделил себе в новом доме кабинет. Потом купил туда диван — чтобы было куда прилечь и поразмышлять над очередной статьей или судьбами Родины. Раз заснул там, два. В итоге выяснил, что на диване удобнее, чем на кровати с женой: диван твердый, а на мягкой кровати спина болит, и вообще — жена вертлявая попалась, с ней и не выспишься толком. «Сейчас я себе еще и шкаф отдельный купил, — признается коллега. — Так удобнее хранить вещи, все под рукой… Но честно скажу: я стал себя ловить на том, что все чаще называю кабинет «моя комната».
Единственное, что пока не дает коллеге окончательно отдалиться от супруги — кошка. Она терпеть не может, когда комнаты закрыты, сразу начинает орать, прямо-таки требует, чтобы у нее всюду был доступ, чтобы она могла ходить туда-сюда, проверяя, все ли на месте. «И это по-своему удобно, — смеется коллега. — Так я могу с женой, когда она в соседней комнате, через открытую дверь переговариваться». Может, кошки не просто так ненавидят закрытые двери? Может, это их миссия — хранить семьи в больших квартирах?
Корина Балановская
8 л.