Пожалуй, это один из самых знаменитых конструктивистских московских домов, авторства Моисея Гинзбурга. Последние сорок лет он живет в ожидании реконструкции, масштабы и необходимость которой с каждым годом растут в объемах и степени срочности. Правда, это не мешает творческой московской интеллигенции снимать в доме Наркомфина квартиры, стартапам и дизайн-бюро открывать офисы, а всем желающим — с мая по начало осени заниматься йогой на плоской эксплуатируемой крыше дома, где изначально, по замыслу архитектора, должен был функционировать солярий для жильцов.
Известный блогер, журналист и основатель нескольких стартапов Антон Носик показал нам, как устроена четная квартира-ячейка типа F, кто его соседи и как живет дом «переходного типа» сегодня.
О проекте Место: Дом Наркомата Финансов , Москва, Новинский бульвар Размер: 36 кв.м, высота потолков в спальне 2,30, в гостиной — 3,70 Кто здесь живет: Антон Носик, блогер, журналист, учредитель благотворительного фонда Помоги.Орг Фото: Юрий Гришко
Дом Наркомфина строился как жилой фонд, предназначенный для сотрудников Народного комиссариата финансов СССР. Изначальная конструкция здания предполагала, что оно стоит на ножках (сегодняшний первый этаж — это пристройка брежневского времени), которые служили продолжением ландшафта в архитектурном ансамбле. Расположенный на территории парка городской усадьбы Федора Ивановича Шаляпина, дом должен был служить крытой трассой и не мешать прогулкам горожан по Садовому кольцу, которое в конце 1920-х годов только становилось большой транспортной магистралью. Американского посольства в то время еще не было, были только роскошные особняки и огороды, в которых в 1930-м году и нашлось место советскому эксперименту.
Большие общественные пространства компенсировали небольшую площадь квартир: светлый коридор был местом для социализации жильцов, а в так называемом коммунальном блоке, куда каждый из обитателей дома мог попасть по воздушному переходу, были расположены столовая, детский сад, прачечная, клуб, спортзал и технические службы домакоммуны.
«У этого дома богатая новейшая история, здесь живут и работают самые разные люди, — рассказывает Антон. — Я въехал летом 2014 года: сначала здесь располагался мой офис. Квартиру мне сдали по рекомендации моего друга Демьяна Кудрявцева, агентство которого размещается по соседству. Потом мое бюро съехало, а квартира осталась, и я стал тут жить. Половину своего времени я провожу в поездках, так что здесь нет ничего лишнего и практически ничего — моего, кроме чемоданов».
«Многие, кто снимают здесь помещения, сами делают ремонт. Я же очень попросил владельца здания, чтобы мне сдали квартиру, в которой не нужно было бы делать ничего. Тот момент моей жизни был очень напряженным и заниматься обустройством мне было совершенно некогда. Так что все, что вы здесь видите — от стула до пледа на диване — принадлежит не мне, а дому, что во многом согласуется с идеями Гинзбурга», — объясняет хозяин.
Естественно, что дом с такой судьбой обрастает историями, которыми щедро делится Антон: «У Гинзбурга все крыши были эксплуатируемыми, нашей была уготована судьба солярия. Архитектору казалось, что советские люди — дети солнца — должны три месяца в году общаться со своим небесным отцом. Однако этим планам не суждено было осуществиться. Милютин — нарком финансов и однокашник Гинзбурга по архитектурному факультету, попросил сделать ему здесь квартиру, хотя вся номенклатурная элита селилась в то время в Доме на набережной. Так появился первый в Москве пентхаус. В результате крыша стала местом жизни наркома, и загорать в голом виде под его окнами никому и в голову не приходило. Чтобы корабль получил свою законченную форму, а также стремясь уравновесить образовавшийся «курок», Гинзбург пристроил на этаже Милютина комнаты для аспирантов и стажеров — сейчас там находится детская художественной студия. Вообще этот дом был местом обитания многих известных людей. В конце нашего этажа расположена двухэтажная квартира Дейнеки, где он жил с 1931-го по 1959 год, а над ней — рабочий кабинет самого Гинзбурга».
«Брежнев ремонтировать дом Наркомфина не планировал, а наследникам советской номенклатуры выдавал квартиры улучшенной планировки, в которые они и переезжали. Со временем дом опустел. Заниматься муниципальным жильем было особенно некому, поэтому сюда понабились сквоттеры. Постепенно квартиры в этом доме начал покупать Александр Сенаторов — глава группы «Коперник». Он надеялся, что как только станет собственником всех квартир в здании, в нем можно будет провести капремонт. Однако со временем иллюзия у него пропала, и и он стал сдавать квартиры в аренду».
«Летом на крыше периодически бывают концерты, открывается кафе. Секция йоги работает в три смены. Правда, все другие проекты с наивной идеей заработать что-то на жильцах дома и его арендаторах «горят синим пламенем». Кафе или рестораны здесь просто нерентабельны. Я, например, работаю дома, могу выйти пообедать в «Новинский пассаж» или провести встречу где-то в городе, а так можно и на своей мини-кухне что-то приготовить», — объясняет Антон.
«Расписанный слон — подарок фонда Любови Аркус «Антон тут рядом», их делают дети с аутизмом. Книги мне в основном дарят авторы, это больше сувениры. Я не читаю ничего на бумаге, ведь все, что было написано за последние 20 лет, есть в электронном виде. Современная полиграфия — это распечатка файлов, то есть их всегда можно найти или попросить у авторов», — рассказывает про детали своего быта Антон.
«Дом выполняет свою функцию — все жильцы друг друга знают и ходят в гости, что очень удивительно, — замечает Антон. — Гинзбург настаивал на том, что это не дом-коммуна, а дом «переходного типа». Дом-коммуна не разделен на квартиры — это один сплошной коридор, где женщина каждый вечер выбирает, где она останется ночевать, а дети точно не знают, чьи они.
Наш дом имел задачей подготовить людей к новому быту. Тут есть свои социалистические заскоки и глупости: например, высота потолков в спальне и уборной — 2,30 м, ведь там ты занимаешься своим мещанским буржуазным бытом. А вот в гостиной, куда выходишь общаться с товарищами, высота потолков — 3,70. Эта метафора Гинзбурга совершенно четко была про социализм и везде сохранялась, даже в пентхаусе у Милютина. На втором этаже его квартиры, где человек ведет презренный быт — четыре комнаты с низкими потолками, а в большом зале их высота 4,80, если я не ошибаюсь».
«Во время своего пребывания в Москве, Ле Корбюзье видел этот проект и при строительстве жилого здания в Марселе использовал идеи Гинзбурга. Единственное, что он добавил, это мебель, позволив на ней сэкономить жильцам. Он сделал столы, кровати и сидения из выступов стены, а в остальном применил все те же идеи, — рассказывает блогер.— Здание Наркомфина — наверное, самый интересный и оригинальный дом в Москве. Оценить эту красоту и лаконичность может не каждый, но мне эта квартира кажется прекрасной».
Maria
4 г.